Ага, "Гобит" доставляет особо. Это дивный образчик современного новоукраинского воляпюка. Огуенно!

Гобит - это наследие попыток железной рукой навести унификацию, воспользовавшись переходным периодом. Типа, если в оригинале voiceless glottal fricative, то его всегда передаём буквой "г", а "х" - только если voiceless velar fricative. Чтобы не было больше Гудзонова залива и реки Гудзон, названных в честь мореплавателя Г(Х)енри Хадсона (а ведь ещё и Худсоны бывают), всяких Хаксли наряду с Гексли и Хербертов с Гербертами, чтобы всё было горизонтально и перпендикулярно. Цель, в принципе, здравая, но результат иногда выглядит уродливо. В подавляющем большинстве случаев это вопрос привычки, хотя к Г’юґо я уже не привыкну, наверное, никогда.

У обоих способов есть недостатки. Передача [h] как [г] добавляет отсутствующую в оригинале звонкость, [х] добавляет шумность. Мне всегда казалось, что лишняя шумность менее заметна, чем лишняя звонкость, но украинская орфографическая мысль в стремлении развести подальше правописательные нормы остановилась на другом варианте.

Звук [w] тоже пытались унифицировать, так что в украинском есть только Ватсон, а Уотсона нет. В русском же, если в кино, то Ватсон, а если в книге, то Уотсон и никак иначе. Хотя, в отличие от Хадсонов, это вообще один и тот же человек.

Излишняя же диалектичность украинских переводов - это общая тенденция, причём не только раннего постсоветского времени, а вообще всех 80-х годов. Оно и понятно - активные носители остались в основном на западе. Когда переводы начала 90-х издают сейчас, их сильно редактируют и делают ближе к литературной норме. По крайней мере, сам такое наблюдал в случае с "Детьми капитана Гранта".

Ну а со Злоткинсом - добро пожаловать в холивар "нужно ли переводить имена собственные". Поопытнее и пообразованне вас люди десятилетиями ведут этот спор и никак не могут договориться.