Сергей Миронович Киров – несомненно, один из самых популярных партийных вождей. В свое время его посмертный культ в большевистском пантеоне уступал по масштабам разве что ленинскому. А советская конспирология сделала его первой жертвой коварного сталинского плана по уничтожению «ленинской гвардии».
Подобная мифология на протяжении многих десятилетий препятствовала беспристрастному изучению этой весьма и весьма необычной фигуры. После первых революционных опытов Сергей Костриков-Киров явно утратил тягу к радикальным средствам исправления общества. Весь его дальнейший путь – это искусная партийная дипломатия и разрешение самых острых конфликтов, разгоравшихся в столицах, на Кавказе, на Каспии. Он проявил себя превосходным мастером улаживать равно межнациональные столкновения и фракционные разногласия. И, как видно из предлагаемого исследования, именно поэтому понадобился Сталину, который планировал произвести крайне важную для будущего СССР политическую реформу, причем без кровавых эксцессов.
Выстрел отчаявшегося партийного маргинала разрушил не только возникший правящий дуумвират Сталина-Кирова, но и ликвидировал возможность мирного преобразования властной вертикали. После этого трагедия Большого террора оказалась практически неизбежной…
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Никос Костакис про Вязовский: Кодекс врача [litres] (Альтернативная история, Попаданцы)
05 05
– Полиция бы сразу доложила, – покачала головой княгиня, подошла к одной из икон. – Смотрите, Евгений Александрович! Какая тут древняя роспись
__________
Княгиня (!) называет иконы росписью.
Окультуренная княгиня.
pulochka про Карина Демина
03 05
О книге"Леди,которая любила лошадей"
Язык мой-враг мой! Мадам Лесина-Демина и т.д ! Вы пытаетесь подражать эпохе? Ну ,а что в итоге-дебри дремучие. Вы сами -то можете до конца прочитать свои опусы? И ведь в каждой истории ………
Олег Макаров. про Фаберже
02 05
Первые две книги серии читал с интересом, на третьей остановился
Надоело. Постоянные описания «технологии изготовления» и рутина затмевают ту немногую движуху, которая всё-таки есть