Поляков Андрей Константинович, 12 лет жизни отдал Африке: сначала год работал переводчиком в Анголе, потом 11 лет корреспондентом ТАСС в различных государствах южнее Сахары.

Родился 3 июля 1962 года в 1-й московской городской больнице. По воспоминаниям родителей, при родах ассистировал чернокожий студент-практикант - один из первых посланцев Африки, которая только начала открываться для нашей страны в эпоху Хрущева .

Поэтому, или по какой-то иной мистической причине, но уже к пятому классу школы меня вдруг стало живо интересовать то, что происходило на далеком Африканском Континенте. Больше всего волновали драматические события, сопровождавшие борьбу за независимость Анголы. Я даже не удивился, когда в 1980 году , сдав экзамены в Институт иностранных языков имени Мориса Тореза, был зачислен в португальскую группу, хотя об этом и не просил.

Решению поступать в Инъяз предшествовали тяжкие муки выбора. Не меньше Африки меня интересовала серьезная музыка. Судя по победе на детском конкурсе инструменталистов и олтличый аттестат в музыкальной школе, шансы продолжить учебу в училище по классу скрипки были неплохие.

Впрочем, о своем выборе я не пожалел. В 1983-84 годах институт направил на стажировку в любимую Анголу, где я на собственном опыте я начал осознавать: а) что такое Африка; б) что такое путь соцориентации; в) что такое "советский интернационализм в действии". Действительность разительно отличалась от того, что мне довелось читать в советских газетах и смотреть по нашему ТВ. Тем не менее, ни разруха, ни боевые действия, ни крушение самолета, в котором я летел, над центральной ангольской провинцией Бие, охоты к дальнейшим посещениям Африки не отбили.

После окончания института я с энтузиазмом воспринял предложение попробовать силы в журналистике и пришёл на стажировку в ТАСС. Разумеется, в Редакцию стран Африки. Поначалу было непривычно и трудно (все же между переводчиком и репортером есть весьма существенная разница), но после того, как стал лауреатом тассовского конкурса молодых журналистов, начал публиковаться в газетах, уверенности в своих силах прибавилось.

В 1990 году я съездил на стажировку в Мозамбик, ещё одну портулагоязычную страну, но настоящим экзаменом стала первая самостоятельная командировка. С 1993 по 1996 год я работал в Замбии - стране, где никогда не происходило ничего сверхвыдающегося. Именно это и стало главным вызовом. Приходилось копать глубже и выискивать интересные факты и происшествия, не лежащие на поверхности, тщательно шлифовать стиль. Иначе у материалов, присланных из Лусаки, шансов на публикацию не было. Мне кажется, именно в Замбии и соседней Зимбабве, куда регулярно ездил, я начал проникаться духом чёрной Африки и всерьез влюбился в этот бесконечно разнообразный континент.

В 1998 году я был признан лауреатом еженедельника "Эхо планеты" за статьи о политической, социальной и культурной жизни африканских стран. В этом же году я поехал в ещё одну длительную командировку, на сей раз в Кению, где работаю по сей день*. В отличие от Замбии, страна хорошо описана, о ней сняты сотни документальных и художественных фильмов. Но каждый видит по-своему. Когда-то Кения считалась благополучной, динамично развивающейся, почти "неафриканской" страной. Сейчас всё иначе. Соседи, Уганда и Танзания, ещё недавно нещие и немощные, стремительно рвутся вперед, а Кения катится вниз. Ветшает инфраструктура, дряхлеет экономика, но остаётся изумительная природа, по великолепию и разнообразию которой этой стране трудно найти достойного соперника. Остаётся и множество замечательных людей, богатые традиции, древняя культура суахили, что делает жизнь зарубежного корреспондента увлекательной, а репортажи и очерки - совсем не пессимистичными. И, разумеется, как и во всех бывших английских колониях, в Найроби активно дейтвует Музыкальное общество с хором и симфоническим оркестром - последняя культурная ниточка, связывающая экзотическую Африку с рафинированной Европой.