«Жизнь, подчиненная строгой целесообразности, – что может быть естественнее? Когда каждый твой поступок является логическим следствием предыдущих. Когда детерминированная система правил, зафиксированная в мозге, позволяет тебе однозначно, а главное – правильно осуществить выбор в любой ситуации, какая только может возникнуть. Когда тебе с момента рождения известен „алгоритм“ всей твоей жизни и ее конечная цель. Когда ты просто не можешь совершить необдуманного поступка, а вероятность совершения ошибочного действия стремится к нулю. Причем снизу.
Что может быть логичнее?
А чувства… Разве мало тех семи чувств, которые дает нам природа? Неужели кому-то не хватает зрения, слуха, вкуса, обоняния, осязания, эманирования и астризма? Зачем придумывать что-то еще? Чувство, не подкрепленное ощущением, не имеет смысла. Это аксиома.
Так думала она.
Так жила она.
Так жила вся ее цивилизация.
Но однажды…»

Герой рассказа высаживается на астероид и попадает в… «маленькую вологодскую деревушку».

Феноменальный успех романа современного немецкого писателя Бернхарда Шлинка «Чтец» (1995) сопоставим разве что с популярностью вышедшего двадцатью годами ранее романа Патрика Зюскинда «Парфюмер». «Чтец» переведен на тридцать девять языков мира, книга стала международным бестселлером и собрала целый букет престижных литературных премий в Европе и Америке.
Внезапно вспыхнувший роман между пятнадцатилетним подростком, мальчиком из профессорской семьи, и зрелой женщиной так же внезапно оборвался, когда она без предупреждения исчезла из города. Через восемь лет он, теперь уже студент выпускного курса юридического факультета, снова увидел ее — среди бывших надзирательниц женского концлагеря на процессе против нацистских преступников. Но это не единственная тайна, которая открылась герою романа Бернхарда Шлинка «Чтец».


Перевод, послесловие и примечания Бориса Хлебникова.

«– Ы-ы-ы-ы-ы-ы!
Бледный космодесантник Редуард Кинг обернулся на голос и сам не поверил собственной удаче.
В пяти шагах от него прямо в придорожной пыли сидел лингуампир и явно хотел общаться.
– Ы-ы-ы-ы! – повторил он и потыкал большим пальцем в середину своей лицевой повязки.
Редуард поспешно сошел с дороги.
– Пить? – спросил он и с запозданием отметил, что от волнения забыл задействовать транслитератор. Впрочем, в данном случае необходимости в переводе не возникло.
– Пить, пить! – отозвался лингуампир на чистейшем русском, даже без акцента, и для пущей убедительности немного покивал головой.
„Вот так, – подумал Редуард, – мой родной язык постепенно становится интерпланетным…“»

Два курсанта – будущий специалист по космическим контактам Редуард Кинг и будущий ксенобиолог Николас Лэрри – отправляются в космическую экспедицию к очень странной звезде и встречаются там с…

«… – Перерыв! – объявил председатель. – Пошли в буфет, товарищи. Мы славно поработали и заслужили булочку с кефиром.
– Извините, – вмешался Соломатин. – Я руководитель детского хора. Что мне сказать детям?
Председатель недовольно поморщился, а один из членов жюри пошутил и сам рассмеялся собственной шутке:
– Передайте им, чтобы хорошо учились!
– Вы член жюри по юмору? – спросил Соломатин.
– Мы сообщим наше решение, – уныло сказал председатель, – в установленном порядке!
– Но это же дети! – повторил Соломатин. – Они установленных порядков не понимают!
– Не скандальте! – Председатель двинулся к выходу, но Соломатин загородил ему дорогу.
– Кроме «спасибо», товарищи, у вас не нашлось для детей ни одного человеческого слова1 И почему вы жуете, когда они поют?
– Я не имею права высказываться заранее, – вздохнул председатель. – Это же конкурс. Но вы им передайте, пожалуйста, что на фестиваль они безусловно пройдут!
– Спасибо большое! – растерянно ответил Ефрем Николаевич.
Председатель двинулся к выходу, невесело добавив:
– А жевать – я ничего не жую. Это у меня после гриппа воспаление лицевого нерва и тик!
И Соломатин почувствовал, что у него самого задергалась щека, от смущения он прикрыл ее рукой. …»

«… Время было раннее, ресторан недавно открылся, и официант подошел быстро.
– Хочу рыбы! – сказала Марина Петровна.
– Рыбы нет! – ответил официант.
– Ресторан на реке! – напомнила ему Марина Петровна.
– Что же, нам самим ловить? – Официант был невозмутим.
– А что есть? – спросила Марина Петровна.
– Гуляш с макаронами.
Марина Петровна поморщилась:
– А икра есть?
– Икра зернистая в тарталетках.
– В чем?
– В таких вроде вафельных коробочках.
– Понятно, – проявила недюжинную сообразительность Марина Петровна, – чтобы не видно было, сколько туда положено. Тащите, пожалуйста, штуки три, чтобы раз в жизни поесть икры как следует.
– Водочки? – спросил официант.
– Лимонад!
– Кто же ест икру с лимонадом?
– Я! – ответила Марина Петровна. – Ем икру и запиваю лимонадом! Это мое право! И еще принесите пирожное!
И тогда за соседним столиком захохотал мужчина, которого Марина Петровна раньше не заметила.  …»

Вот так засмотришься на что-нибудь, забудешь смотреть под ноги, запнешься о бордюр… а ударишься коленкой уже о поребрик. Все смешано в жизни Героя: бордюр и поребрик, пышки и пончики, Дворцовая площадь и Красная, Тверская и Невский проспект…

На что только не пойдет студент Леша, чтобы сдать экзамен! На полу комнаты в общежитии он нарисует пентаграмму, в центр которой положит побывавший в мусорной корзине учебник, посыплет его клочками паутины и постарается вызвать того, кто поможет решить текущие проблемы. Но возникший после этого феномен – «проклятие Красных Штанов» – будет преследовать Алексея Алешина из города Алексин всю дальнейшую жизнь…

«Обитатели Холмов» — эпический роман о компании искателей приключений, которые покинули свой гибнущий город и отправились в долгое и опасное путешествие в поисках нового дома. Это история отчаяния и обретения надежды.

Героические советские подводники против Ктулху.
Советская ядерная подлодка отправилась в район Северного полюса. Туда же направляются и американцы. Какую боевую задачу поставило перед моряками командование?

Рассказ российского фантаста Олега Овчинникова, вошедший в сборник его произведений «Семь грехов».

Аркаиц Кано – звезда новой баскской литературы. Его дебютный роман «Джаз в Аляске» сначала был опубликован на баскском языке, а потом сам автор перевел его на испанский. Подобно знаменитой новелле Кортасара «Преследователь», посвященной Чарли Паркеру, эта книга умудряется сделать невозможное – воплотить в печатном слове красоту и энергию джаза, всю его неподдельную романтику.

Аляской пациенты прозвали белую психлечебпицу на окраине Роттердама. Джаз – это то, что умеет делать Боб. Но как быть, если музыку заказывает гангстер? Очень трудно сохранить рассудок, когда притворяешься сумасшедшим, особенно если твоя девушка больше не умирает с тобой в постели.

Хуан Карлос Онетти – уругвайский писатель. Представитель поколения 45-го года, к которому принадлежал также Марио Бенедетти и др. С 1930 по 1955 жил в Буэнос-Айресе, затем вернулся в Монтевидео. В 1974 был арестован и заключен в тюрьму, освобожден под давлением мировой общественности. В 1975 выехал в Испанию, где и прожил оставшуюся часть жизни. Последние пять лет не вставал с постели. Автор повестей и романов «Бездна», «Для одной безымянной могилы», «Краткая жизнь», «Верфь» и др. Лауреат премии имени Сервантеса (1980).

Повесть «Лицо несчастья» впервые была издана в Монтевидео в 1960 году.

Проза Онетти с его сомневающимся в себе и мире героем-одиночкой параллельна поискам французских экзистенциалистов.

У радуги семь цветов. У человечества – семь смертных грехов. Тайная организация «Наглядное греховедение» устанавливает между ними взаимное соответствие. Простым московским обывателям предстоит на собственной шкуре испытать, что значит жить в мире, где никакое прегрешение и даже намерение к нему невозможно скрыть от окружающих, а все тайное мгновенно становится явным...

В книге собрана малая проза Дж.Р.Р. Толкина, стихотворения, примыкающие к трилогии «Властелин Колец», а также некоторые другие стихи, баллады и героическая пьеса.

Кингсли Эмис (1922–1995) – знаменитый английский писатель, отец не менее знаменитого Мартина Эмиса. «Лесовик», экранизированный на Би-би-си в 1990 г., – общепризнанно считается самым увлекательным его романом. Главный герой – хозяин трактира, не дурак выпить и не чуждый прочих жизненных радостей, которому начинают мерещиться призраки. Впрочем, мерещиться ли? И так ли уж мертв злобный доктор Андерхилл, по легенде вызывавший Лесовика в XVII в., дабы творить несусветные бесчинства?

В сказочном королевстве Линдер-за-Стеной жила была принцесса Симорен, совершенно не похожая на других принцесс. С ней все время что-то приключается, а все потому, что Симорен не желает жить по Правилам. Попав в страну Утренних Гор, Симорен вместе со своими друзьями разрушает планы колдунов, замысливших погубить драконов. А как ей это удалось, вы узнаете, прочитав первую из четырёх Хроник Заколдованного Леса.

Как зовут одну из самых известных собак в мировой литературе? Конечно же Лесси. Самая знаменитая, самая верная, самая добрая собака возвращается! Книга[1], телесериал и только что вышедший фильм[2] о ее приключениях пользуются неизменной популярностью во всем мире. Многие поколения юных читателей учились доброте и любви, сопереживая храброй и преданной собаке.
Джо Керраклаф, сын английского шахтера, считал себя счастливчиком. Еще бы, ведь ему завидуют все собаководы Йоркшира — такой породистой колли не было во всей Англии. Каждый день Лесси приходила к школе встречать Джо, и вот однажды она не пришла. Дома Джо ожидало ужасное известие — родители продали собаку, чтобы выбраться из долгов. Но для верной Лесси существовал только один хозяин. Высокий забор, железная цепь и огромное, в несколько тысяч миль расстояние до родного дома не остановили Лесси — впереди у нее долгий и опасный путь домой.


Книга переведена на десятки языков, по ее мотивам снято множество фильмов, экранизаций и сериалов.

Как выглядел бы Советский Союз, если бы скоростная авиация, баллистические ракеты и космические корабли находились под жестким запретом? Как развивалась бы наука и техника? Что могло стать причиной запрета? Какую тайну скрывает правительство великой коммунистической державы, победившей в «холодной» войне? Новый и очень необычный вариант альтернативной реальности рассматривает в своей научно-фантастической повести фантаст и популяризатор космонавтики Антон Первушин.

«… Предлагаемое издание состоит из рада критических очерков. Цель автора заключается не в том, чтобы дать более или менее объективную, полную картину какой-либо стороны, течения, момента во всемирной литературе, цель его – откровенно субъективная. Прежде всего желал бы он показать за книгой живую душу писателя – своеобразную, единственную, никогда более не повторявшуюся форму бытия; затем изобразить действие этой души – иногда отделенной от нас веками и народами, но более близкой, чем те, среди кого мы живем, – на ум, волю, сердце, на всю внутреннюю жизнь критика, как представителя известного поколения. Именно в том и заключается величие великих, что время их не уничтожает, а обновляет: каждый новый век дает им как бы новое тело, новую душу, по образу и подобию своему. …»
В сборник вошли очерки: «Акрополь», «Марк Аврелий», «Плиний Младший», «Кальдерон», «Сервантес», «Гёте», «Монтань», «Флобер», «Ибсен», «Достоевский», «Гончаров», «Тургенев», «Майков», «Пушкин».

Перед нами – «веселый» Достоевский, обнаруживающий талант сатирика и юмориста, который позднее лишь отдельными искорками высветится в его знаменитых романах.

`Вся моя проза – автобиографическая`, – писала Цветаева. И еще: `Поэт в прозе – царь, наконец снявший пурпур, соблаговоливший (или вынужденный) предстать среди нас – человеком`. Написанное М.Цветаевой в прозе отмечено печатью лирического переживания большого поэта.

`Вся моя проза – автобиографическая`, – писала Цветаева. И еще: `Поэт в прозе – царь, наконец снявший пурпур, соблаговоливший (или вынужденный) предстать среди нас – человеком`. Написанное М.Цветаевой в прозе отмечено печатью лирического переживания большого поэта.

Страницы