Эриксон: Явилось в полночь море [The Sea Came in at Midnight ru] (Современная проза) 20 01
"...Если же вам требуются искусство и литература, то вы должны почитать греков. Ведь для того, чтобы родилось истинное искусство, совершенно необходим рабовладельческий строй. У древних греков рабы возделывали поля, готовили пищу и гребли на галерах – в то время как горожане предавались стихосложению и упражнениям в математике под средиземноморским солнцем. И это было искусство.
А какой текст может написать человек, посреди ночи роющийся в холодильнике на спящей кухне? Только вот такой и может.
Это я о себе."
Харуки Мураками, "Слушай песню ветра"
Спросите, при чем тут Мураками? Может, и ни при чем. А может, при том, что попал мне как-то в руки роман "Явилось в полночь море" Стива Эриксона. Эриксона, близкого друга бунтаря Рю, но выписывающего затейливый текст более в духе Харуки... Пожалуй, что слухи о безвременной кончине американской литературы все ж оказались несколько преувеличенными.
Странный роман. От которого слегка сносит башню. С прихотливой сюжетной линией либо, если угодно, с десятком или около того сюжетных линий, сплетающихся в какой-то безумный узор. Каждая из них по касательной – только по касательной, – задевает соседнюю и та начинает раскручиваться в свою очередь, тоже давая в какой-то момент импульс следующей. Броуновское движение, хаотичное, как и положено...
Естественно, тема хаоса для романа – одна из основных. И если кое-кому из героев иногда кажется, что этим хаосом можно управлять, автор спешит его в том разубедить.
Забавно другое. Роман написан на самом излете XX века, как раз тогда, когда в преддверии нового тысячетелия столь модной (как тут не вспомнить психоз, обуявший весь христианский мир в конце первого тысячелетия?) была тема Апокалипсиса. И, разумеется, именно эта тема у Эриксона основная. Но...
Общего – как когда-то предрекалось, – Апокалипсиса не получилось. У каждого он свой. И не совпадающий по времени с остальными. Строго индивидуальный. Вот чего не может понять один из главных героев, всю свою жизнь посвятивший созданию апокалиптического календаря. Пусть даже он совершенно случайно вычислил дату начала личной апокалиптической эры для другой героини, все равно истинное значение этой даты он осознать не сможет. Впрочем, и героиня тоже этого так никогда и не узнает...
И уж чего точно герои никогда не узнают – или не осознают, – что каждый из них является своеобразным катализатором распространения хаоса. Иные только в определенный момент своей жизни, кто-то – всегда. И какое событие – незначительное или не слишком значительное для одного, стало фатальным поворотом в жизни другого, того, с кем он мимолетно и случайно столкнулся...
Роман грустный, изысканный и очень стильный. И чем-то неуловимо похожий на "Хроники Заводной птицы". Впрочем, автор, кажется, понимает это и сам – ведь недаром же его героиня начинает писать, и именно в Токио, "Книгу Падающей Однокрылой Птицы"...

Пирс: Перст указующий [An Instance of the Fingerpost ru] (Исторический детектив) 20 01
На мой вкус, Пирс порадовал. Это, само собой, если не устрашиться объема романа. И британской основательности, подразумевающей как тщательность стилизаций, так и обилие подробностей. Но вот если продраться сквозь пару-тройку десятков страниц текста, изобилующего оборотами, характерными для XVII века... Занятный получается детективчик. И, в сущности, не так уж важно героям, автору и читателю, кто в действительности отравил оксфордского декана.
Хотя да, обороты, напыщенные и многословные, поначалу раздражают. И только потом начинаешь понимать, что все это суесловие и ненужные подробности – такие бесхитростные на первый взгляд, – необходимы героям как раз для того, чтобы скрыть где умолчание, где – откровенную ложь. А лгут, как водится, все. И вовсе не потому, что большинство из них заботит убиенный декан, а потому, что у каждого есть собственный склет в шкафу. А зачастую и не один.
Развязка довольно неожиданная. (Но это-то как раз дело вполне ожидаемое.)
Резюмирую. Пирс, конечно, не Умберто имени Гринписа, италийский семиотик, но вполне достойно и занятно.