Дмитрий Дейч (род. 1969) — русскоязычный израильский писатель, автор книг «Преимущество Гриффита», «Сказки для Марты» и рассказов.

Дмитрий Дейч родился в Донецке, жил в Армении, Москве и Санкт-Петербурге, с 1995 года постоянно живет в Тель-Авиве.
Дейча часто ставят в соответствие с иноязычными и инокультурными авторами: с Кортасаром, Беккетом, «с традицией европейского минимализма, представленной сегодня в России переводами Франсиса Понжа, Жан-Мари Сиданера и Жан-Филлипа Туссена», с японскими средневековыми «кайданами» — рассказами о призраках и сверхъестественных явлениях, и даже с не-литературой – с такими текстами, которые не относятся к художественной литературе (а заняты более глубокими, чем она, пластами реальности и более существенными типами отношения к ней – это тексты религиозные и относящиеся к так называемым духовным практикам): с даосами и чань-буддистами, с «шаманскими преданиями Южной Америки и Китая» (так говорит о Дейче Александр Чанцев, сам по себе энциклопедист-толкователь). Евгения Риц пишет, что «особая сухая четкость повествования» Дейча, «обилие деталей и авторская отстраненность заставляют вспомнить классика французского «нового романа» Алена Роб-Грийе». Читатели с книголюбских сайтов вспоминают Борхеса и называют автора – или то устройство, которое, предположительно, пишет вместо него - «электронным Андерсеном». Александр Чанцев вспоминает в связи с Дейчем, с одной стороны, Кафку, с другой – Платона (чьи диалоги – точнее, русские их переводы - Дейч воспроизводит с высокой степенью точности).

Русских авторов в связи с Дейчем тоже вспоминают – хотя и не в первую очередь. Сопоставив его «малую, экспериментальную прозу» с французским «новым романом», с Аленом Роб-Грийе, Натали Саррот, Маргерит Дюрас, которым «свойственны лаконичность, фрагментарность, особая ритмизация прозы», Евгения Риц вспоминает затем и Сашу Соколова с «Между собакой и волком» (1976), а далее говорит: «По-русски так пишут Лена Элтанг и Марианна Гейде, Николай Байтов и Дмитрий Данилов (творческая манера последнего, по замечанию Юрия Буйды, также схожа со стилем Алена Роб-Грийе) — авторы, во всем остальном не похожие друг на друга».

Если писатель в нашем понимании – тот, кто фиксирует мир, то Дейч, скорее, - его читатель. Или даже – улавливатель, по крайней мере – прослеживатель (ведь улавливатель хоть сколько-то удерживает пойманное, а Дейч даёт ему пройти своим ходом мимо. Нащупыватель. Созерцатель. Позиция, крайне нехарактерная для русской литературы с её традиционно сильной этической, даже «учительной» тенденцией, при которой «поэт в России больше, чем поэт». На самом-то деле, за такой позицией стоит очень внятная этика. Причём такая, которую привычно ассоциировать скорее с восточными культурами: этика невмешательства в наблюдаемое, (неподдающегося) доверия ему, – всё равно, внешнему ли, внутреннему ли, - каким бы странным, не укладывающимся в привычки и автоматизмы оно ни казалось. Разве что, да, такая позиция и такая этика точно не «учительны». Дейч не учит, не наставляет, он показывает и, главное, – сам всматривается. Осторожно. Боковым зрением. Чтобы не повредить видимое.

В 1995 году вышла книга “Август непостижимый”, а в 2007 году в издательстве “Гаятри” книга “Преимущество Гриффита”, необычность которой состояла в том, что сорок пять коротких текстов писателя сопровождались рисунками шестнадцати художников — для этого издания по полному праву подходит модное, но профанированное в последнее время слово “проект”.

В 2008 году издательство “LiveBooks” опубликовало книгу “Сказки для Марты”, которая была номинирована на ежегодную общероссийскую литературную премию "Национальный Бестселлер".

В 2011 году была опубликована книга "Зима в Тель-Авиве". То, что на первый взгляд представлялось сборником миниатюр, близких скорее поэзии, чем прозе, оказывается романом. Единое место действия, сквозные персонажи, истории которых, не соприкасаясь, все-таки рифмуются. Герои «Зимы в Тель-Авиве» — типичные горожане, казалось бы, ничего общего не имеющие со знаменитым жизнерадостным и общительным средиземноморским типом: меланхоличные, нервные, бесконечно одинокие. Эти довольно пестрые зарисовки — жанровый спектр которых варьируется от юмористических скетчей до урбанистического сюрреализма, — притчи, создающие новый миф, урбанистический и библейский одновременно. Миф о Тель-Авиве, в котором тоже бывает зима.

В 2012 году в московском издательстве "Гиперион" вышла книга "Прелюдии и фантазии", объединяющая написанное за последние годы.

facebook